Фридман: «Если такой принципиальный, встань и скажи: так, мол, и так, разочаровал нас Трамп. Но ничего подобного от Лукашенко не будет»

Эскалация на Ближнем Востоке приобретает все больший масштаб. В конфликт на стороне «оси зла» вступила «Хезболла» и Ливан, а Иран продолжает наносить удары по соседним странам, а также по базам, где дислоцируются военные из стран Европы.

Некоторые аналитики считают, что военные действия против Ирана продлятся несколько недель и закончатся переговорами, но звучат также мнения об угрозе разрастания войны.

Какими могут быть последствия для Европы, уместны ли аналогии с Венесуэлой и Сирией и спокойно ли спится властвующему пенсионеру в Минске, «Филин» обсудил с историком, политическим обозревателем Александром Фридманом.

«Официальные лица заявляют, что Иран не будет вести переговоры с США — это ничего не значит»

— Какова вероятность, что случится «маленькая победоносная война» в духе Трампа — или все же велики риски разрастания конфликта?

— Вопрос в том, что понимать под «маленькой победоносной войной». Если это будут 2—4 недели — не самая длинная война, особенно если сравнивать с той, которую Россия ведет против Украины.

Трамп рассчитывал, видимо, что ошеломляющий удар и ликвидация важных фигур в иранском руководстве если не сломает хребет этому режиму, то, по крайней мере, надорвет его, режим начнет рушиться — и они захотят вступить в переговоры.

Но пока Иран на это не идет. Хотя то, что какие-то официальные лица заявляют, что Иран не будет вести переговоры с США — ничего не значит. Самое глупое, что можно делать в данной ситуации, это верить их заявлениям. Пропаганда Ирана построена на беззастенчивой лжи, пронизана ей. Информация, которую они распространяют, очень часто отличается от реальности. Имея с ними дело, это нужно постоянно держать в уме.

Поэтому судить о перспективах сложно. Есть очевидные успехи с американско-израильской стороны, но нет слома, иранский режим по-прежнему действует. А значит, скорее всего интенсивность ударов со стороны США и Израиля будет только усиливаться.

С другой стороны, Иран наносит удар по странам Персидского залива. Причем от символических ударов по американским военным базам, где давно никого не было, перешли к ударам по гражданской инфраструктуре. Сегодня была попытка удара по НПЗ саудовской компании, удары по международным аэропортам.

Цель — показать, что они настроены решительно. А расчет, как мне кажется, в том, чтобы усилить давление на страны залива, чтобы те, в свою очередь, призывали американцев к прекращению военной операции или снижению ее интенсивности. И это далеко не все возможности, которые есть у иранского режима.

Они сделали для себя вывод: в тот момент, когда начнут выполнять требования США, играть по их правилам — вопрос ликвидации и демонтажа всего режима станет лишь вопросом времени. Складывается впечатление того, что они пошли в последний бой.

«Затея Ирана — максимально поднять цену»

— Если этот бой затянется, в том числе будут расти жертвы среди гражданского населения — каковы риски для Европы? Все же в европейских странах немало мусульман, которые могут выйти с антитрамповскими, антиизраильскими выступлениями.

— И Иран будет пытаться их мобилизовать, имея свои сети и соответствующую агентуру в Европе. Хотя серьезных выступлений в Европе в поддержку Исламской республики не будет. Даже в связи с убийством Хаменеи их не было — что там, 200 человек в Лондоне вышли? Так что акций солидарности, как были в поддержку Палестины, я не ожидаю.

Но ожидаю акций со стороны иранской диаспоры. Более того, я сам был свидетелем митингов в некоторых немецких городах — люди выступили в поддержку военной операции и свержения режима.

Другой вопрос, что может подняться антивоенное движение, если европейские страны вступят в эту войну. А Иран хочет, чтобы они этого сделали и чтобы в Европе начались внутриполитические кризисы.

Война, которую Израиль и США начали против Ирана, в Европе непопулярна. А вмешательство европейских стран эту непопулярность только усилит. И это будет подогреваться угрозами волн беженцев (если Иран будет развиваться по ливийскому или сирийскому сценарию, можно ожидать бегства миллионов людей).

Иран вышел на качественно новый уровень, с тем чтобы внушить врагам — Израилю, Америке, Европе, — что с ним лучше не связываться. Режим борется за существование и готов идти ва-банк, затянув весь западный мир в войну.

Условно, Иран не способен победить на поле боя, но способен создать такое количество угроз и потерь для Европы и США, чтобы те задумались над выходом из войны. И его затея — максимально поднять цену.

Мы видим попытки ударов по территории Кипра — точнее, по британским военным базам на территории Кипра. А Кипр — все-таки член ЕС, фактически это акт агрессии против страны Евросоюза. И видим провокации, удары по базам или судам стран, которые в этой операции вообще не участвуют, как та же Британия, Германия.

«Можно наговорить такого, что и иранцы не оценят, и другим союзникам не понравится»

— Глава МИД Литвы заявил: «События в Иране посылают четкий сигнал Лукашенко и другим диктаторам, что они не вечны». Но только ли этот сигнал? Ведь не зря Лукашенко хранит молчание, хотя и теряет союзников?

— Это самое разумное, что он может сделать в нынешней ситуации. Он не хочет поставить на кон сближение с американцами, поэтому Минск выверяет свои шаги. Иначе давно вещал бы из каждого утюга, как любит иранцев и осуждает действия США.

Можно послать условного Сергеенко, который отправит письмо с соболезнованиями (не упомянув в нем Хаменеи, что странно), можно разрешить экзальтированному Азаренку вопить в прямом эфире «Аллаху акбар» и чуть ли не призывать напасть на американское представительство. Если иранцы следят за пропагандой режима Лукашенко — они в восторге.

Хотя пропагандисты из Минска не оригинальны, они идут в русле кремлевской пропаганды. Разве что то, что в Беларуси является мейнстримом, в России ориентировано на маргиналов, а официальная пропаганда более сдержанная. В Беларуси же тормозов в пропаганде нет — и этим они компенсируют отсутствие реакции со стороны Лукашенко.

У него еще в субботу была возможность высказаться на этот счет, но он не стал. Потому что тема скользкая, сложная, противоречивая. Можно наговорить такого, что и иранцы не оценят, и другим союзникам, вроде России и Китая, не понравится. Да и «друг Дональд» может не оценить. Потому Лукашенко подчеркнуто осторожен, он выжидает.

— Путин не помог в свое время Асаду, не помог Мадуро, Иран тоже поддержал лишь на словах. Примеряет ли такой исход Лукашенко на себя или уж себя-то считает первейшим другом и союзником, которого ни за что не бросят?

— Безусловно, примеряет. Ведь пропаганда — отражение того, что у него в голове. И их агрессивная реакция на любые сравнения между Беларусью и Ираном это показывает.

Хотя эти аналогии имеют мало общего с реальными угрозами. Но если ты видишь, что происходит с коллегами по «клубу диктаторов» (а Мадуро, Хаменеи — это те, кого он лично знал, с кем встречался и, возможно, симпатизировал), волей-неволей задумаешься о своей собственной судьбе. И мысли это очень неприятные. Поэтому в случае с Мадуро Лукашенко не сдержался с высказываниями.

Что касается России — она показала еще во время 12-дневной войны, что рассчитывать на нее не приходится. Так что не думаю, что в Тегеране очень удивились реакции Путина. Примерно так же РФ себя вела по отношению к Венесуэле, так будет вести себя и по отношению к Кубе. Будут очень громко кричать, топать ногами, осуждать, но…

В 1967 году, когда Израиль начал превентивную 6-дневную войну против арабских стран, Советский Союз сразу же разорвал с ним дипотношения. Сейчас — ни Москва не собирается рвать отношения с Израилем, ни Лукашенко даже из Совета мира не выходит.

Если ты такой принципиальный, встань и скажи: так, мол, и так, разочаровал нас Трамп. Мы надеялись, что вместе поборемся за мир, но Трамп оказался агрессором — все, выхожу из Совета мира. Иранцы сказали бы: вот это настоящая солидарность, вот это человек! Но ничего подобного от Лукашенко не будет.

Для него самого ситуация другая. Куба, Иран, даже Сирия — это для России стратегические партнеры, союзники. Если же говорить о Беларуси — к сожалению, ее не рассматривают как партнера. Беларусь — с их точки зрения, свое, то, что им принадлежит, находится под контролем. Поэтому какие-либо акции против Лукашенко, не согласованные с Россией, будут восприниматься и воспринимаются Россией как нападение на себя.

В этом смысле, если российские гарантии вообще чего-то стоят и они не филькина грамота, то самые лучшие, самые прочные гарантии Москвы имеет Лукашенко.